Глава 26

 В раскаленном воздухе раздавались восторженные крики, сопровождаемые взрывами безудержного хохота. Разноцветные мигающие огни превращали Поле Юстиса в волшебную страну, где все двигалось и переливалось.

 В Инносенс пришел карнавал, и люди радостно просаживали мелочь, чтобы попасть в щупальца осьминогу, повращаться на чертовом колесе или прокатиться на карусели.

 Однако на Кэролайн вся эта магия звуков и красок не производила ни малейшего впечатления.

 – Не понимаю, почему я поддалась твоим уговорам и пришла сюда.

 Такер обнял ее за плечи.

 – Потому что ты не устояла перед моим роковым южным обаянием!

 Она остановилась посмотреть, как метатели стрел пытаются выиграть всякие мелочи, которые за полцены можно приобрести в любом уважающем себя магазине.

 – Знаешь, учитывая все, что в последнее время здесь происходит, как-то неловко веселиться.

 – Не вижу, чему может повредить один карнавальный вечер.

 – Но во вторник будут хоронить Дарлин!

 – Ее в любом случае похоронят во вторник – независимо от твоего присутствия на карнавале.

 – И все-таки после того, что случилось вчера ночью…

 – Обо всем уже позаботились. Билли Ти и его дерьмовые дружки в тюрьме. Док Шейс сказал, что Тоби и Винни чувствуют себя отлично. И посмотри-ка туда, – Такер указал на чертово колесо, на котором, вытаращив глаза и хохоча от веселого ужаса, все стремительнее набирали обороты Сай и Джим.

 – Ну, эти двое никогда не откажутся повеселиться, если есть хоть малейшая возможность. Такер поцеловал ее в волосы.

 – Почему бы и нам не последовать их примеру?

 – Уж эта ваша мисс Лулу! – с почтением заметил Джим, слизывая эскимо. – Просто молодец.

 Сай вытер красные усы от сока, глядя, как Лулу царственно усаживается в подрагивающую кабинку чертова колеса.

 – Это еще что! Я видел, как она у себя в комнате стоит на голове.

 – А зачем она так стояла?

 – Точно не знаю, но вроде для того, чтобы кровь хорошо приливала к голове и у нее не было маразма. А один раз я видел, как она лежит на лужайке, свернувшись в клубок. Я уж думал, что ее хватил удар или она умерла. Испугался ужасно. А она сказала, что сегодня притворяется кошкой, да еще изругала меня за то, что помешал ей спать.

 Джим ухмыльнулся и долизал мороженое.

 – А моя бабушка только сидит в качалке и все вяжет…

 Мальчики не спеша тронулись с места, поминутно останавливаясь посмотреть, как катают шары, бросают в цель дротики и вращают колеса лотерей. Они провели с четверть часа на Утином пруду, и Джим выиграл резинового паука, а Сай – свисток из пластмассы.

 На обратном пути Сай все поглядывал на друга и наконец решился:

 – Слушай, Джим, а можно мне тебя спросить?

 – Валяй, спрашивай.

 – Что ты чувствовал, когда ударил ножом Джона Томаса Бонни? Джим нахмурился и стал раскачивать своего паука на резинке. Вот Люси завизжит, когда он им помашет перед нею!

 – А я ничего не почувствовал. У меня словно все тело онемело, а в ушах звон стоял. Я спрятал Люси в чулан, как мама велела, но боялся, что он ее все равно найдет. И я не знал, что они там делают с мамой и папой…

 Сай облизнул пересохшие губы.

 – Неужели они взаправду хотели его вздернуть?

 – У них была веревка. И ружья. – Джим промолчал про горящий крест. Это было самое худшее, самое страшное, и говорить об этом было невозможно. – А Билли Ти все кричал, что папа поубивал их женщин. Но он не убивал!

 – Раньше говорили, что их убил мой папа… – Сай нагнулся за чем-то блестящим, но оказалось, что это просто фольга от сигарет. – А я считаю, что он тоже не убивал.

 – Но кто-то же убил, – заметил Джим, и мальчики молча взглянули на толпу. – И может, мы даже знаем этого человека.

 – Да, наверное, знаем.

 – Слушай, Сай, когда я воткнул в него нож, меня чуть не стошнило. Не понимаю, как это можно – все резать и резать людей… Наверное, это какой-нибудь сумасшедший.

 – Да, наверно.

 Сай внезапно вспомнил отцовский взгляд. И понял, что это был взгляд сумасшедшего. Постаравшись отогнать от себя чувство ужаса, он сунул руку в карман.

 – Знаешь, у меня еще три билета осталось. Джим ухмыльнулся.

 – Значит, карусель!

 С воинственным кличем мальчики ринулись к сверкающей огнями карусели, но тут безмятежной радости Сая наступил конец: перед ним вдруг выросла фигура Вернона.

 – Веселишься вовсю, а, приятель?

 Сай неотрывно смотрел в лицо брата, которое поразительно напоминало отцовское. И такой же холодной яростью полыхал его взгляд. Сай не видел Вернона со дня похорон отца, но там брат не сказал ему ни слова. Только смотрел на него, стоя по ту сторону могильной ямы, в которой отцу предстояло лежать до Судного дня.

 – Я ничего плохого не делаю…

 – Не делаешь?!

 Верной сжал кулаки и шагнул вперед. За его спиной Лоретта прижала ребенка к круглому животу, в котором уже шевелился другой, и слабо пискнула. Но никто на это не обратил ни малейшего внимания.

 – Ты раздобыл себе работенку в «Сладких Водах» и все свое время проводишь вот с этими, – Верной дернул головой в сторону Джима. – Тебе и дела нет до того, что эти чернокожие убивают белых женщин – и твою собственную сестру среди них!

 Сай продолжал смотреть брату в лицо и знал, что сейчас Вер-нон его ударит. А так как они кровные родственники, то, скорее всего, никто не станет вмешиваться.

 – А может, это ты помог им заманить Эдду Лу в болото, где они изнасиловали ее и убили? – злобно усмехнулся Верной и схватил Сая за воротник. – Может, ты сам ее и убил, как убил отца?

 – Никого я не убивал! Папа сам напал на мисс Кэролайн, и ей пришлось его застрелить!

 – Грязная ложь! – Верной изо всей силы ударил Сая кулаком по голове так, что у того посыпались искры из глаз. – Это ты его послал на смерть, и они затравили его, как пса, а потом пустили в ход свои богопротивные деньги, чтобы замять дело. Ты что думаешь, я не знаю, как все было? Ты думаешь, я не знаю, как ты все устроил, чтобы жить потом в большом, красивом доме? Ты променял жизнь отца на мягкую постель! – Он поднял Сая над землей, и глаза у него стали плоские, как у змеи. – Зло гнездится в твоем сердце, мальчик! И теперь, когда отец мертв, мой долг сокрушать в тебе дух зла.

 Верной снова занес кулак для удара, и Сай закрыл лицо, но в эту минуту на Вернона прыгнул Джим. Он повис на его руке и взбрыкнул ногами. Даже вдвоем мальчики весили на пятьдесят фунтов меньше, чем Верной, но страх и дружеская верность придавали им сил. Вернону пришлось бросить Сая, чтобы отделаться от Джима, но тот прыгнул на него сзади и вцепился обеими руками в толстую шею.

 – Беги, Сай! Беги, я его держу!

 Но Сай бежать не собирался. Встряхнув головой, он поднялся на ноги. Из носа у него текла кровь, в ушах стоял звон – то ли от удара, то ли от нервного возбуждения, сердце билось о ребра гулко и быстро.

 – Нет, я не побегу, – сказал Сай и сжал кулаки. Он бегал от отца. У него было такое чувство, словно всю свою жизнь он только и делал, что увертывался и убегал от отцовских кулаков. Хватит. Пора остановиться. Сай вдруг понял, что все ребяческое в нем исчезло навсегда. За эти несколько минут он стал мужчиной.

 Верной стряхнул с себя Джима и ухмыльнулся.

 – Думаешь осилить меня, ты, кусок дерьма?

 – Бежать я не собираюсь, – тихо ответил Сай. – И ты больше не выпорешь меня.

 Все еще ухмыляясь, Вернон расставил руки.

 – А ну-ка, покажи мне свой лучший удар! Но учти: он у тебя будет последним.

 И тогда Сай ударил, вложив в этот удар всю ярость, копившуюся годами. Потом ему казалось, что в тот момент его руки жили как бы собственной, отдельной жизнью. Но цель удара была для него смертельно ясна.

 У Вернона из носа брызнула кровь. В толпе, собравшейся вокруг, раздался дружный крик, кровожадный рев, который люди не в силах подавить, когда видят, что один из им подобных нападает на другого, такого же. Но в следующее мгновение из темноты выступил Такер и встал между братьями.

 – Вы что, здесь шоу устроили? Сколько стоит билетик? Верной вытер кулаком кровь и злобно оскалился:

 – Убирайся к черту, Лонгстрит! Не мешай мне, или я пырну тебя ножом прямо в брюхо.

 – Попробуй, но Сая я тебе не отдам. – В глазах Такера тоже появился кровожадный отблеск. Под светом фонарей они казались желто-золотистыми, словно у кота. – Идешь по стопам папаши, Верной? Бьешь тех, кто тебя поменьше и послабее?

 – Не твое дело! Я сам с ним разберусь, он мой брат.

 – И это навсегда останется для меня загадкой. Но, как бы то ни было, больше ты его пальцем не тронешь, Верной.

 – И кто же это мне помешает?

 Такер вздохнул, подумав, что сейчас ему опять разукрасят лицо.

 – Полагаю, что это буду я.

 – А также я. – Слегка пошатываясь, к ним подошел Дуэйн и встал плечом к плечу с братом.

 Один за другим мужчины выходили из толпы и становились около Лонгстритов. Сай ошибся: их было много – тех, кто решил выступить против насилия, – и они сейчас это доказали. Черные и белые стояли стеной, которая молча, но тем не менее красноречиво говорила сама за себя.

 Верной разжал кулаки.

 – Но он не сможет прятаться все время.

 – А он и сейчас не прячется. Я думаю, он тебе это наглядно доказал. Но запомни. Верной: теперь Сай находится под моей юридической защитой. Твоя мать подписала соответствующий документ. Так что лучше оставь-ка его в покое.

 – Плевать я на это хотел! Уж наверное, ты ей немало заплатил, чтобы она подписалась. Но он все равно мой кровный родственник. А у тебя на руках уже слишком много нашей крови.

 Такер подошел к нему и, понизив голос так, чтобы слышал его только Верной, сказал:

 – Только не надо мне говорить, что ты испытываешь к нему какие-то чувства. Родство для тебя – только предлог безнаказанно махать кулаками. Тебе никто не сочувствует. Верной. Никто. И если ты будешь преследовать Сая, тебе здесь трудно придется. А у твоей семьи уже достаточно было горя.

 – И это ты его нам причинил! – Верной приблизил к нему лицо. – Но не думай, что я все так оставлю.

 – А я и не думаю. Но на сегодня это конец. И, повернувшись, Такер прошел сквозь людскую цепь туда, где Кэролайн занималась разбить™ носом Сая.

 – До чего же я люблю карнавалы! – сказал он и положил руку на плечо мальчика.

 – Мистер Такер, я просто не мог больше этого терпеть. Я должен был дать ему сдачи.

 – Все в порядке, Сай. Ты поступил как настоящий мужчина. Кэролайн внезапно разозлилась:

 – Мужчины! Вы считаете, что единственный способ уладить любые проблемы – это кулаки.

 – А женщины их решают языком. – Такер подмигнул Саю и быстро поцеловал Кэролайн. – Лично я предпочитаю разрешать все мои затруднения полюбовно, но приходится иногда прибегать и к иным способам.

 – И разве это не справедливо?

 К ним не спеша подошла Джози, на ходу защелкивая замок своей сумки. Там она держала хорошенький маленький револьвер с перламутровой ручкой и теперь была почти разочарована, что не пришлось пустить его в ход. Такера она не удостоила взглядом, потому что все еще не простила его.

 – Сай, миленький, о тебе теперь будут говорить целый год – до следующего карнавала Четвертого июля в Инносенсе. – Она поцеловала его в щеку, заставив покраснеть. – Ну, а ты не ранен, Джим?

 – Нет, мэм. Я приземлился на задницу. – Джим продолжал деловито отряхивать свои праздничные джинсы дрожащими от возбуждения руками. – Мы с Саем и вдвоем смогли бы с ним справиться.

 – Бьюсь об заклад, что смогли бы. – Джози сжала бицепс Джима и одобрительно округлила глаза. – О, у нас появилась парочка подающих надежды борцов. Интересно, могу я осмелиться просить вас, чтобы вы проводили меня к лимонадному киоску? Мой спутник покинул меня ради другой женщины, – она кивнула в сторону карусели, где Тедди и кузина Лулу совершали уже второй тур. – Мужчины так непостоянны!

 Джим выпятил грудь.

 – Мы с вами, мисс Джози. Правда, Сай?

 – Мне можно пойти, мистер Такер?

 – Конечно, Сай. – Он медленно погладил мальчика по голове. – И запомни: ты просто молодец. Сай глубоко вздохнул.

 – Да, знаю. Я не сбежал. И я никогда и ни от кого больше не побегу!

 Такер снова положил руку ему на плечо и пожалел, что безмятежное, невинное детство так быстро проходит.

 – Это прекрасно, но, надеюсь, ты понимаешь, что вести себя осторожно – не значит бежать. И если ты все-таки станешь держаться подальше от Вернона, твоей маме будет спокойнее жить, ты избавишь ее еще от каких-нибудь горестей. Вот об этом подумай.

 – Подумаю.

 – Ну, а теперь догоняй Джози.

 Такер посмотрел ему вслед и почему-то вспомнил взгляд Вернона. Этот взгляд не давал ему покоя, вызывая какое-то непонятное чувство. Пожалуй, больше всего это было похоже на подозрение…

 – А я, наверное, сейчас отправлюсь домой, – сказал Дуэйн, прищурившись, потому что огни были просто ослепительны.

 – Но ты достаточно трезвый, чтобы добраться до дому?

 – Да я выпил совсем немного, – Дуэйн слабо улыбнулся. – Вот только я сюда привез Деллу и кузину Лулу, но они вряд ли захотят уехать прямо сейчас.

 – Ничего, мы с Кэро их захватим.

 – Ну, тогда порядок. Спокойной ночи, Кэролайн. Пошатываясь, он пошел прочь мимо огней и музыки туда, где сгустились тени. Такеру вдруг захотелось окликнуть его и вернуть: нехорошо, что брат так одинок. Но Дуэйн скрылся из виду, и мгновенный импульс исчез.

 – Ты расстроилась? – спросил Такер, заметив, что Кэролайн хмурится.

 – Расстроилась? – переспросила она с вызовом. – Ну, можно сказать и так. Меня расстраивает, когда мальчик должен драться с собственным братом. Он уже потерял двух родственников и стал чужим для остальных только потому, что не похож на них. И мне тяжело видеть, как ему приходится сопротивляться давлению с их стороны и выбирать свой собственный путь, а ведь он еще совсем ребенок.

 Такер обнял ее.

 – Ты о ком говоришь? О Сае или о себе, Кэро?

 – Ко мне все это не имеет никакого отношения.

 – Но, может, ты смотришь на него, а видишь себя в его возрасте? Ты ведь не могла сопротивляться вот так, при помощи кулаков.

 – Я вообще не сопротивлялась…

 – Просто ты это сделала позднее и другим способом. Но твоя ноша была не легче, на тебя тоже давила семья. – Такер отвел ее подальше, откуда они могли любоваться огнями и многокрасочной толпой. – Разница в том, что ты хочешь помириться с матерью.

 – Но почему ты решил…

 – Я знаю, что говорю. – Голос Такера звучал так спокойно и уверенно, что она не сочла возможным спорить. – Вот мне так и не удалось наладить отношения с отцом. Я никогда не говорил ему, о чем думаю, что чувствую, чего хочу. Не знаю, правда, заботило его это хоть немного или нет, потому что так и не набрался смелости выложить ему все напрямик.

 – Ну, моя мать, положим, знает, что я чувствую.

 – Значит, тебе будет легче. Не нравится мне, что ты печальна, Кэролайн. Впрочем, я знаю по себе, что такое влияние семьи и давление, которое она оказывает.

 Она откинула назад голову и внимательно взглянула на него. Такер смотрел куда-то через дорогу, через море огней, и что-то такое было у него в глазах, что заставило ее теснее к нему прижаться.

 – О чем ты задумался?

 – О семье, – пробормотал Такер. – И о том, что передается с кровью, по наследству. – Он улыбнулся, но выражение его глаз не изменилось. – Давай-ка пойдем и испробуем наконец чертово колесо.

 И Такер снова потянул ее за собой в толпу, в шум и гам. Он решил больше не думать об Остине и его семье, но у него ничего не получалось.

 «Грехи отцов падут на детей», – вспомнил он слова из Писания, которые так любил цитировать Остин. А ведь Верной явно унаследовал от отца тот самый, понуждающий к насилию, дурной ген…

 Чертово колесо начало медленно вращаться, и Такер обнял Кэролайн за плечи, но на душе у него было неспокойно. Он боялся, что под шум карнавала убийца снова выйдет на охоту.